Бесчисленные поклонники этих легендарных рокеров сродни какой-то особенной национальности, связанной одним мироощущением, одним настроением (преимущественно оранжевого цвета) и, самое главное, одной музыкой, имя которой «Чайф». Крепленый дружбой и проверенный временем коллектив отметил на днях свое 25-летие в Ростове. Очередь из разновозрастной публики на концерт «Чайфов» в «Экспрессе» заканчивалась где-то у выхода из парка Черевичкина. Трехчасовая юбилейная программа группы – как история жизни длиною в четверть века; сотни людей, поющих в унисон знаменитое «Ой-ё», - как признание в любви пятидесятилетним свердловским юношам, которые знают толк не только в музыке, но и в настоящей мужской дружбе. Два Владимира – Шахрин и Бегунов – говорят, что этой самой дружбе нужно учиться на протяжении всей жизни…

Как вы за тридцать с лишним лет еще не рассорились? Как удается сохранять дружбу?

Владимир Бегунов:

- Ведь название «дружба» говорит само за себя. Если бы мы были бизнес-партнерами, тогда бы я считал этот вопрос вполне уместным. А что такое дружба, любовь?.. Это, видимо, какая-то химия в организме. Наверное, есть внутри некий орган, который вырабатывает определенные гормоны.

Владимир Шахрин:

- Я думаю, что в принципе, человек учится очень многому на протяжении всей своей жизни. В том числе, он учится дружить. Со временем просто начинаешь понимать, что даже своему лучшему другу надо оставлять какое-то личное пространство, в которое не надо влезать. То есть не нужно быть другом с утра до вечера. Вот мы научились этому, и не дергаем друг друга по пустякам. При том, что мы, действительно, друзья, у нас кардинально разные интересы. Начиная с того, что я - жаворонок, а Вова – сова; что он любит какие-то шумные тусовки-вечеринки, а я их не люблю. Но это не мешает нам оставаться друзьями.

Владимир Бегунов:

- Это касается и брака. Любая женщина, которая считает важным заместить собой всю остальную жизнь мужчины, в конечном итоге остается одинокой, страшной и нежеланной.

Владимир Шахрин:

- Это так. Вот у Володи жена – наша с ним одноклассница, со своей женой я познакомился на первом курсе. И есть такая вещь: они не ездят с нами на гастроли, то есть оставляют нам наше пространство. Мы видели огромное количество групп, которые распались именно потому, что жена всюду ездит, живет в гостиницах, шепчет на ухо, что тебя не ценят. И люди начинают тратить силы не на то, и группы разваливаются, и артисты пропадают. Есть некий миф, что коллективы распадаются по творческим причинам… Ни одной такой группы я не видел ни на Западе, ни у нас! Они разваливаются из-за денег и из-за баб.

Вы 25 лет на сцене. Она для Вас – определенный наркотик?

Владимир Бегунов:

- Что в ней наркотического-то? Кто-то пишет стихи, кому-то приходят мелодии. Вот Вовка всю жизнь был безграмотным человеком, он мог в трех предложениях сделать столько ошибок, что учитель русского языка в кому впадал. Тем не менее, у него есть способность от неба – складывать слова в правильные строки. Я считаю, если человек обладает каким-то талантом, но не показывает его, мир становится просто беднее. К зависимости это не имеет никакого отношения. Просто человека прёт. Это как у Пелевина была прекрасная вещь про волков. Никто же не знает, почему волки воют на луну. А вот он стал волком и понял, что в этом хоре есть одна маленькая-маленькая лазейка, в которой не хватает его ноты. И он ее начинает выть.

Владимир Шахрин:

- Возвращаясь к сцене, хочу сказать, что в ней действительно есть что-то необъяснимое. Здесь некорректно сравнение с наркотиком. Для меня сцена – это зазеркалье. В этом смысле мне близко то, о чем написано в классической «Алисе в стране чудес». Ты попадаешь в совершенно иной мир, где есть другое пространство и измерение, где по-другому идет время. Иногда концерт, который длится три часа, кажется двадцатиминутным мгновением. Выходя на сцену, не чувствуешь ни болячек, ни возраста. То есть это зазеркалье, где перестают действовать некие земные нормы. И человеку хочется попасть туда снова. В этом отношении, конечно, зависимость есть.

А вы никогда не просыпались в холодном поту оттого, что Вам приснилось, что Вы не стали музыкантом, а работаете инженером или грузчиком?

Владимир Бегунов:

- А что страшного в этом труде? У нас полстраны думает о том, как бы стать менеджером «Газпрома» и ничего для этого не делает. Есть миллионы людей на планете, которые утром приходят на работу, а вечером занимаются тем, что им нравится. У нас куча друзей, которые пытались быть музыкантами и не стали ними. Ну не получилось бы у нас – и не получилось!

Владимир Шахрин:

- Мне часто снятся сны о параллельной жизни, где все гораздо хуже, чем есть на самом деле. Я там, например, работаю на стройке, и мне снятся котлованы, телогрейки, какие-то коммунальные квартиры. Если же это гастроли, то обязательно снятся обшарпанные автобусы, чудовищная аппаратура, которую не удается подключить. В такие моменты, когда просыпаешься, думаешь: «Как же все-таки все прекрасно!»

В СМИ Вас называют пропрезидентской группой. С чем это связано?

Владимир Шахрин:

- Мы как-то играли в Кремле для Президента. Он сидел вместе с нашим премьером на первом ряду, в нескольких метрах от нас. Но лично с ним мы не знакомы. Тоже читали где-то, что Президент любит группу «Чайф». Однако на нас это никак не отражается. У нас не появилось никаких званий, студий или предложений. В принципе, увлечение Президента рок-музыкой – его личное дело.

Вы занимаетесь продюсированием рок-групп?

Владимир Бегунов:

- Нет, это бесполезное занятие. Лоб уже распух от этих граблей. Не слушают молодые советов.

Владимир Шахрин:

- Да мы по большому счету не можем никого продюсировать, потому что у нас нет лишних финансовых средств, которые бы мы могли вложить в это. У нас нет своей радиостанции, нет своего журнала, нет своей выпускающей кампании. Практически в 99 случаях из 100 молодых команд не понимают, чего они хотят. Они все уверены, что, как в сказке про золотой ключик, есть какая-то дверца, которую нужно открыть. И будто мы знаем, где находится эта дверца, и у нас, как у черепахи Тортиллы, есть ключик в страну чудес… Когда речь идет о том, чтобы помочь инструментами, советами – это пожалуйста. Я считаю, что все фестивали, которые мы сами делали, – это и есть реальная помощь молодым артистам.

На каком этапе 25-летнего существования группы Вы осознали, что популярны?

Владимир Бегунов:

- Да мы были популярны даже в начале 25-летнего пути! Те 15 человек, веривших тогда в нас, они очень важны, и 15 тысяч важны… И второй момент: что значит быть популярным? Вот ты популярный весь из себя, а теща все равно считает тебя дрянным зятем…

Владимир Шахрин:

- В 89-ом году вышла первая виниловая пластинка «Не беда» и продавалась в ГУМе, ЦУМе. Вот когда она появилась, Вова сказал: теперь я могу ответить теще, где я все-таки работаю. И второй момент. Однажды, в 92-ом году со мной случилась такая история: я шел по длинному коридору гостиницы «Октябрьская» в Питере, в 5 утра, после какой-то вечеринки и услышал, как в номере мужики поют то ли «Ой-ё», то ли «Не спешите нас хоронить». Понимаю, что в 5 утра ведь их никто не заставляет петь, у них просто душа требует. И я так стою и думаю: «Ни хрена себе! Вот это да!»

Вечером, на выступлении «Чайфы» вспомнили еще немало вех в биографии группы. Из свердловского двора пригласили зрителя в декорации своего школьного ансамбля, из золотой эпохи русского рока конца 80-х в эпоху зарождения российского шоу-бизнеса середины 90-х… И так, в хронологическом порядке до сегодняшних дней. В этой истории, наверняка, еще рано ставить точку. Четверть века выдержки, творческого долголетия и крепкой дружбы сделали этих музыкантов поистине бессмертными. Они просто в тысячный раз собрали тысячи почитателей, чтобы сказать: «Не спешите нас хоронить!»

Ирина Хорольцева