- В двух словах, понимаете, существует IV–я часть гражданского кодекса, которая регламентирует взаимоотношения в области авторских и смежных прав, и этот закон, прекрасный и очень замечательный, но проблема в том, что его никто не хочет соблюдать, потому что люди делают на этом деньги, а это Российское Авторское Общество. Суть вот в чем, сейчас будут выступать ребята, в данном случае, они все являются авторами. Вот они правообладатели, то что они будут играть, это их, и принадлежит им. И, знаете, за что мы сейчас бились? За что была битва с РАО? Да, за то, что Российское Авторское Общество хотело нам запретить концерт, в виду того, что я, Фурман Валерий Владимирович, который организовывал всю техническую часть этой истории, должен был получать лицензию. Что такое лицензия? ГК РФ IV–я его часть, говорит, что существует лицензиар и лицензиат. Лицензиары – это вот эти ребята, потому что они авторы  своих собственных произведений, они владельцы своей интеллектуальной собственности. У кого эти владельцы должны спрашивать разрешение, на то, чтобы они смогли исполнять свои произведения?! У меня вопрос ко всем тем людям здравого ума и трезвой головы - у кого?

- Может здесь  идет речь о законном подтверждении их произведений?

- Никому никакого подтверждения не нужно…

- Просто запрещают, правильно я понимаю?

- Да, они хотели запретить. Понимаете, вот ежели кто-то захочет исполнять их произведения, то если он законопослушный человек, перед тем как исполнить чье-либо произведение, он должен спросить разрешение у автора. Почему должен спросить, потому что вот они исполняют свою песню и ему нравится как они ее исполняют, а как будет исполнять кто-то другой он не знает. Может они посмотрят на эту историю  и скажут: да ты что, с ума что ли сошел?  Ты позоришь то что мы придумали, над чем трудились и не спали день и ночь, и мы тебе не разрешаем это исполнять. И правильно. Понимаете?! А может получиться и наоборот. Вот  в чем смысл - устраивают ли автора исполнительские данные данного, конкретного исполнителя: есть ли у него голос или нет, есть ли у него слух или нет. И если его это все устраивает, тогда он дает лицензию на публичное исполнение. Публичное исполнение – это исполнение, как говорит закон, в кругу лиц, не принадлежащих обычному кругу семьи, то есть если вы поете в душе, на кухне среди своих - это ваше дело. А вот когда вы вышли на сцену, вот это уже есть публичное исполнение. А вопрос о деньгах, это третий вопрос. Это уж если я вам такое разрешение дал, то я могу с вас эти деньги попросить, а могу и не попросить, в зависимости от того какие наши отношения с вами. Смысл не в этом, в законе о деньгах ни слова не сказано. Но у нас же все построено на деньгах, поэтому мы и имеем, то, что имеем…

- Мне известно, что вы два суда прошли успешно, а почему же третий проиграли?

- Потому что организация, которая имеет миллиардный оборот - Российское Авторское Общество, не могла допустить, чтобы некий Фурман, бизнесмен, так сказать, из малого бизнеса, выиграл три суда подряд. Ну, не могли они этого допустить. У меня все решения суда. Первая инстанция – районный суд, над ним смеются все! Там суд ссылается на доказательства, которых в деле просто нет. Это все равно, что суд будет, и будут доказывать, что у вас есть нож, который прилагается к делу, которым я кого-то убил… И логично спросить – тогда покажите этот нож!, правильно? Но ножа нет, а решение принято против меня. Районный суд эту ахинею написал, далее ещё более интересная история. Далее мы подали жалобу в ростовский областной кассационный суд, и он нам выдает шедевр своего судопроизводства. В своем определении они ссылаются на уже не существующие законы: «об авторском и смежном праве», который прекратил своё существование в 2008 году, и на постановление Правительства, которое отменено решением Верховного Суда в 2007 году. Какие комментарии могут быть? Что дальше делать? Дальше я могу ждать, что меня будут судить по законам Ивана Грозного, по Домострою… Черт его знает, чего дальше ждать! Поэтому я не вижу другого выхода, кроме как объявить голодовку.

- В истории известен похожий случай, когда лондонские рабочие объявили голодовку, как протест, чтобы им увеличили жалование. Но железная леди Маргарет Тэтчер ответила на это так: «Если человек хочет умереть от голода, это его личное дело». И соответственно, не повысила жалование. Вы не боитесь, что может получиться так же?

- Боюсь, честно скажу. А знаете почему? У меня ведь двое маленьких детей (одному 9 лет, другому 6), жена и теща. Они все на иждивении. Конечно, боюсь. Это правда, но выхода другого я не видел, я как законопослушный гражданин, сказал, что стекла бить в суд не пойду, автомат в руки не возьму. У меня есть только такое право выразить свое отношение, свой протест.

- Как проходит ваш протест, ваша голодовка, обращают ли внимание?

- Процесс голодовки проходит на ногах. Сегодня чувствую себя нормально. Даже не буду прибедняться. Знаете, даже есть не хочется. Честно говоря, сегодня, сигаретами все забивал. Кошмар, ужас! Жена узнает – убьет (смеется). Посмотрим, что будет дальше. Признаюсь, по секрету, у меня есть опыт лечебного голодания, 5 дней. И я не боюсь за 5 дней в таком пае. Я знаю, что это такое. Вот что будет потом, я не знаю.

- Неужели совсем – совсем ничего не едите?

- Совсем – совсем ничего не ем. Пью воду. Если вы знаете, я отправил письмо Президенту, уполномоченному по правам человека, в Прокуратуру, депутатам рассылаю письма, мы провели совместно с коллегами пресс- конференцию. Я надеюсь, что добьюсь своего.

По ходу нашей беседы Фурман признался, что в Интернете очень много сетуют об этой ситуации, много пишут, поддерживают, откликаются. Конечно, кто-то считает, что это пиар, многие, напротив, защищают его позицию. Будем надеяться, что скоро эта ситуация разрешится. Так 18 – 19 июня планировался коммерческий концерт «Свобода творчества», но авторы узнав о сложившихся обстоятельствах, решили провести концерт совершенно бесплатно. В поддержку импресарио.

Анна Коновалова.